Цель исследования: оценить кровоток в маточных артериях в I триместре беременности у женщин, перенесших хронический эндометрит (ХЭ) в анамнезе.

Материал и методы. Проведен ретроспективный анализ 331 беременной женщины, у которых в анамнезе был диагностирован ХЭ и прошедших комплексное лечение (основная группа). Контрольную группу составили 219 беременных без указания на воспалительный процесс эндометрия. Оценивались допплерометрические параметры кровотока маточных артерий с расчетом индекса артериальной перфузии (ИАП) в сроки 5–7⁺⁶; 8–10⁺⁶ и 11–13⁺⁶ нед беременности.

Результаты. После лечения ХЭ отмечалось отсутствие увеличения скоростей кровотока между 5–7⁺⁶ и 8–10⁺⁶ нед беременности, но к 11–13⁺⁶ нед скорости существенно возрастали (p < 0,05). В основной группе от 5-й до 11-й недели снижения PI и RI не наблюдалось, но после 11 нед данные обоих индексов в группах практически сравнялись. ИАП матки у женщин, прошедших лечение ХЭ, между 5-й и 11-й неделями беременности статистически значимо снижался, при этом он оказался ниже, чем в группе контроля (p < 0,05). При обследовании этих пациенток в сроке I скрининга ИАП существенно повысился, однако его показатели были ниже, чем у женщин контрольной группы. В сроке 5–7⁺⁶ нед беременности риск осложнений и неблагоприятного исхода в основной группе составил 3,52 (95% ДИ 0,82–15,09), в 8–10⁺⁶ нед – 4,50 (95% ДИ 0,59–34,08) и в 11–13⁺⁶ нед – 1,49 (95% ДИ 0,58–3,84).

Заключение. Исследование кровотока в маточных артериях дает основание полагать о нарушении процесса плацентации среди женщин с ХЭ в анамнезе, что может приводить к неблагоприятным исходам беременности.

Цель исследования: установить ультразвуковые диагностические критерии слабости родовой деятельности (СРД) во втором периоде.

Материал и методы. Проведено проспективное исследование, в которое вошло 253 роженицы. Основную группу составили 73 роженицы, у которых роды осложнились СРД во втором периоде родов. Из них у 40 (54,8%) пациенток родостимуляция была эффективна и роды завершились через естественные родовые пути; у 11 (15,1%) – родостимуляция оказалась полностью неэффективной и роды были закончены операцией кесарева сечения. У 22 (30,1%) пациенток при диагностированной СРД роды были завершены операцией вакуум-экстракции плода, из которых у 17 проводилась родостимуляция, из них у 5 пациенток развилась гипоксия плода, и они были исключены из анализа данных. У 5 рожениц СРД зарегистрирована при нахождении головки плода уже на тазовом дне при наличии условий для вакуум-экстракции, что явилось причиной отказа от родостимуляции окситоцином. Группу сравнения составили 180 пациенток с неосложненным течением второго периода родов.

Всем пациенткам с момента регистрации второго периода родов каждый час проводилось трансперинеальное ультразвуковое исследование с определением угла прогрессии (УП) и дельты угла прогрессии (ΔУП).

Диагноз СРД устанавливали клинически с использованием влагалищного исследования на основании классического представления о том, что в норме скорость продвижения головки плода по родовому каналу составляет одну и более плоскости в час.

Результаты. При неосложненном течении в начале второго периода родов величина УП составляет ≥120°, а нижний полюс головки плода располагается ниже интерспинальной плоскости, при этом величины почасового увеличения УП и ∆УП составляют ≥20° и ≥16° соответственно – “зеленая зона”. При величине УП ≤110° в начале второго периода роды у всех рожениц осложнились развитием СРД с последующей длительной родостимуляцией, при этом почасовой прирост величины УП не превышал 10° при медиане 5,6° [0–10°]. Медиана величины ΔУП на момент установления диагноза СРД составила 7° [0–10] – “красная зона”, а значения исследованных показателей достоверно различались в основной группе и группе сравнения (p < 0,01). Таким образом, объективными ультразвуковыми критериями развития СРД явились: величина УП ≤110°, динамика УП ≤10°/ч, ∆УП ≤10°. Диагноз СРД устанавливается при выявлении двух и более критериев при почасовом измерении. При нахождении величин показателей УП и ∆УП между границами величин “зеленой” и “красной зон” в “желтой зоне” проводили определение их величин ежечасно в течение последующих 2 ч, и при повторной регистрации значений УП и ∆УП в желтой зоне устанавливали диагноз СРД.

Заключение. Таким образом, динамическое ультразвуковое исследование во втором периоде родов предоставляет возможность своевременно диагностировать слабость родовой деятельности на основании объективных критериев, уменьшить количество влагалищных исследований в родах, тем самым снизить риск гнойно-септических осложнений у матери и плода и повысить чувство удовлетворенности в родах, исключить необоснованные вмешательства – родостимуляцию и оперативное родоразрешение, что может положительно влиять на перинатальные исходы.

Преждевременные роды (ПР) являются основной причиной неонатальной и младенческой заболеваемости и смертности. В настоящем обзоре обобщены современные достижения ультразвуковой диагностики в предикции спонтанных ПР. Особое внимание уделено методологии трансвагинальной цервикометрии, а также другим ультразвуковым маркерам, таким как “сладж”, маточно-цервикальный угол, железистая зона шейки матки, оценка оболочек, эластография и маркеры фетального ответа. Также подчеркивается необходимость разработки стандартизированных протоколов и выполнения валидационных исследований для повышения воспроизводимости и эффективности применения используемых ультразвуковых маркеров предикции спонтанных ПР.

К настоящему времени доказано, что выполнение ультразвуковой цервикометрии с 15-й по 24-ю неделю гестации эффективно прогнозирует экстремально ранние ПР вследствие истмико-цервикальной недостаточности (ИЦН), однако стандарт исследования часто не соблюдается в рутинной практике.

Спорным остается использование параметров эластографии, маточно-цервикального угла и железистого индекса в качестве предикторов ПР вследствие ИЦН, оценки плодных оболочек, наличия “сладжа” и оценки органов плода в качестве предикторов ПР инфекционного генеза. Хотя указанные признаки имеют определенный потенциал для выделения группы риска ПР, их прогностическая ценность не превышает прогностическую ценность трансвагинальной цервикометрии, что определяет необходимость разработки моделей на основе многофакторного анализа.

Заключение. Учитывая полиэтиологичность синдрома ПР требуются дальнейшие исследования для выявления самостоятельных высокоинформативных ультразвуковых предикторов с учетом вероятной этиологии ПР и их сочетаний с иными клиническими и лабораторными признаками в многофакторных моделях прогнозирования. Это позволит своевременно и дифференцированно проводить профилактику спонтанных ПР у пациенток высокого риска, а в случае необходимости – организовать их маршрутизацию в специализированные центры, где может быть оказана высокотехнологичная помощь недоношенным новорожденным с низкой массой тела.

Цель исследования: определить диагностическую ценность эхографических параметров хронического эндометрита (ХЭ), выявить наиболее значимые ультразвуковые маркеры данного заболевания.

Материал и методы. В исследовании приняло участие 130 пациенток. Основную группу составили 98 женщин в возрасте 23–45 лет с бесплодием и невынашиванием беременности. У всех пациенток основной группы по данным морфологического исследования эндометрия установлен диагноз хронического эндометрита. По результатам иммуногистохимического исследования пациентки основной группы разделены на 2 подгруппы: в 1-ю подгруппу вошли пациентки с верифицированным ХЭ с аутоиммунным компонентом (n = 50, 38,5%); во 2-ю подгруппу (n = 48, 36,9%) – пациентки с ХЭ без аутоиммунного компонента. Группу контроля составили 32 пациентки (n = 32, 24,6%) с нормальным результатом морфологического исследования, проходящие обследования перед циклами вспомогательной репродуктивной технологии (ВРТ) в связи с мужским фактором бесплодия.

Всем пациенткам выполнено ультразвуковое исследование матки и придатков с 6-го по 9-й и с 18-го по 23-й день менструального цикла. С 6-го по 9-й день менструального цикла оценивались следующие эхографические параметры: гиперэхогенные включения в базальном слое эндометрия; нечеткая, неровная и неопределяемая линия смыкания листков эндометрия; гиперэхогенная линия смыкания листков эндометрия, жидкое содержимое в полости матки. С 18-го по 23-й день цикла оценивалась: толщина эндометрия, коэффициент васкуляризации переходной зоны матки, нечеткий наружный контур эндометрия, несоответствие структуры эндометрия фазе менструального цикла, наличие внутриматочных синехий. Для определения значимости всех перечисленных ранее предикторов ХЭ, при прогнозировании ХЭ с аутоиммунным компонентом и без аутоиммунного компонента был выполнен факторный анализ. Сила связи полученных коэффициентов корреляции оценивалась по шкале Чеддока. Далее при помощи метода бинарной логистической регрессии для каждого из перечисленных признаков были построены прогностические модели вероятности выявления различных форм ХЭ.

Результаты. По результатам факторного анализа высокий уровень связи с ХЭ показали следующие признаки: значения коэффициента васкуляризации менее 20,9% и толщина эндометрия менее 7 мм в период окна имплантации. Средняя сила связи соответствовала признаку “нечеткого наружного контура эндометрия”. Все остальные признаки показали слабую связь. Далее на основании метода бинарной логистической регрессии были построены прогностические модели вероятности выявления различных форм ХЭ для каждого из признаков. Для выявления ХЭ с аутоиммунным компонентом чувствительность и специфичность модели на основании признака “толщина эндометрия менее 7 мм” составили 84,4 и 80,0%, для признака “коэффициент васкуляризации менее 20,9%” – 82,7 и 90,0% соответственно, для признака “нечеткий наружный контур эндометрия” – 66,0 и 93,3%. В случае прогнозирования ХЭ без аутоиммунного компонента чувствительность и специфичность модели на основании признака “толщина эндометрия менее 7 мм” составили 38,5 и 88,2%, для признака “коэффициент васкуляризации менее 20,9%” – 68,7 и 87,5%, для признака “нечеткий наружный контур эндометрия” – 61,0 и 84,0% соответственно. Прогностические модели на основании признаков, имевших низкие значения коэффициента корреляции, таких как несоответствие структуры эндометрия фазе менструального цикла, выявление внутриматочных синехий, имели невысокие показатели чувствительности и специфичности, зачастую являясь статистически незначимыми.

Выводы. Среди эхографических признаков ХЭ с аутоиммунным компонентом и ХЭ без аутоиммунного компонента наибольшую прогностическую ценность показали следующие: коэффициент васкуляризации переходной зоны матки, толщина эндометрия менее 7 мм, нечеткий наружный контур эндометрия в период “имплантационного окна”.

Современные рекомендательные документы у пациентов после транскатетерной имплантации аортального клапана (ТИАК) предлагают проводить многопараметрическое эхокардиографическое исследование с целью выявления структурных нарушений клапана. В данной статье представлены особенности эхокардиографического исследования у пациентов после ТИАК. Описаны нюансы визуальной оценки расположения и формы протеза после ТИАК. Представлен расчет гемодинамических характеристик протеза, учитывающий важные методические аспекты у пациентов после ТИАК, а также особенности количественной оценки внутрипротезных и парапротезных регургитационных потоков.

Представлен обзор литературы с демонстрацией собственных клинических наблюдений использования программы автоматического обнаружения и анализа образований молочной железы на основе искусственного интеллекта S-Detect. В целом, по данным литературы, диагностическая точность S-Detect при выявлении злокачественных опухолей молочной железы достигает 86–93%. Ложноположительные результаты S-Detect часто имели место при доброкачественных образованиях больших размеров, а также наличии в них кальцинатов. Ложноотрицательные результаты S-Detect наблюдались при злокачественных опухолях малых размеров, а также отсутствии в них кальцинатов. Вместе с тем ряд авторов подчеркивают повышение диагностической точности при дифференциальной ультразвуковой диагностике маленьких (≤20 мм) образований молочной железы с использованием S-Detect. Имеются данные о том, что при межплоскостной дискордантности S-Detect (противоречащие заключения при оценке в разных плоскостях сканирования) результаты использования S-Detect следует подвергнуть сомнению. В целом диагностическая точность S-Detect сопоставима с результатами использования ультразвуковых контрастов (CEUS) и демонстрирует более высокую точность по сравнению с эластографией. Важное значение имеет использование различных режимов S-Detect (высокая чувствительность, высокая точность, высокая специфичность: в настоящее время представляется оптимальным использовать режим “высокая точность”). В целом S-Detect демонстрирует значительно более высокую специфичность по сравнению с врачом, особенно при оценке образований BI-RADS 4a, однако при этом могут быть пропущены от 1 до 7% злокачественных опухолей. Большинство авторов отмечают, что S-Detect демонстрирует более низкую чувствительность по сравнению с врачом. При этом диагностическая точность S-Detect оказалась выше, чем у доктора с небольшим опытом работы, но она сопоставима с результатами опытного врача. Оказалось, что S-Detect более эффективна при использовании врачами, имеющим небольшой опыт работы (1–2 года), это может значительно снизить количество неоправданных инвазивных вмешательств. При использовании S-Detect врачами-экспертами не отмечалось значимого увеличения точности диагностики. Ряд авторов считают, что S-Detect может быть использована в качестве учебного пособия для начинающих врачей, перспективно использование S-Detect в регионах с ограниченными медицинскими ресурсами, что позволит снизить нагрузку на врачей.

Оригинальный текст руководства “ISUOG Practice Guidelines: performance of third-trimester obstetric ultrasound scan” опубликован в журнале “Ultrasound in Obstetrics & Gynecology” (2024; 63: 131–147) и на сайте http://www.isuog.org. Данное руководство является переводом оригинальной версии, опубликованной ISUOG. Перевод был выполнен экспертами в этой области и отредактирован независимыми рецензентами, владеющими соответствующим языком. Несмотря на то что сделано все возможное, чтобы не допустить искажения основного смысла, процесс перевода мог привести к небольшим вариациям смысловых оттенков при использовании некоторых слов или терминов. Таким образом, ISUOG подчеркивает, что переведенное руководство не может рассматриваться как абсолютно точная копия оригинала и не несет ответственности за какие-либо несоответствия, поскольку текст руководства прошел процедуру официального одобрения ISUOG только в его оригинальной печатной версии на английском языке.